Російська мова 6 клас - В. О. Корсаков

28. Проверяем себя: списываем текст и проверяем написанное. Читаем, обсуждаем прочитанное

222. Прочитайте текст, затем спишите его. При списывании будьте внимательны: обращайте внимание на то, как пишется каждое слово, какие знаки препинания употреблены в предложении.

Солнце — самая близкая и единственная в нашем космическом доме звезда. Другие звёзды располагаются далеко и кажутся песчинками.

Но как их много! Люди с давних пор пытались сосчитать звёзды. Они разделили условно весь небосклон на районы, а самые яркие звёзды соединили линиями. Так появились созвездия, которым дали разные названия.

Если однажды вечером ты приглядишься к звёздному небу, то заметишь созвездия Лебедя, Рака, Рыбы, легко найдёшь Полярную звезду. В ночном небе можно увидеть разные звёзды: маленькие и большие, белые и красные.

Из журнала

223. После того, как вы выполните контрольное задание на списывание, прочитайте рассказ известного украинского писателя Леонида Вышеславского, создававшего свои произведения на русском языке.

ОДИН В ГОРАХ

Покуда жив, не перестану упиваться прелестью горной каменистой земли, пропахшей дикими травами и заворожённой оглушительной музыкой цикад1.

Нет ничего чудеснее, как взбираться по крутизне в тягостный крымский зной, вдыхать запахи чабреца и полыни, спугивать чернокрылых бабочек, липнущих к белым кремнистым тропам.

Горы на Карадаге2 поросли низким лесом — дубом и ясенем. Только в обнажённых базальтовых скалах навеки запечатлелась минута сотворения мира. Жилистые, скрученные ветром ветки покрыты мхом, но стоит лишь прикоснуться к нему — он осыпается, как ржавчина.

И нигде мне так хорошо не думается, как в этих горх. Я как бы снова прохожу с моей любовью по исхоженным вместе тропам, беседую с ней. Снова переживаю дни, в которых были и печаль, и радость.

И всякий раз приношу с гор строки стихов, будто собранные там ягоды.

И теперь я взвалил на спину рюкзак со спальным мешком и отправился в горы, чтобы там переночевать и возвратиться лишь к ужину следующего дня. Горная дорога, как всегда, уводила меня в лес и в небо.

1 Цикада — насекомое, издающее характерный стрекот.

2 Карадаг — горный массив в восточной части Крымских гор.

Оглянувшись, я заметил, как в кустах что-то мелькнуло.

Оглянулся ещё раз — пёс!

Я, признаться, готов был к встрече с лисицей, даже с вепрем, но не с одиноким псом в таких далёких от людей местах.

Обрадованный живой душе, я заговорил с ним, подбирая ласковые слова. Он, помахивая хвостом, подошёл ко мне и уткнулся носом в колени. Я погладил его по голове и спине. Шерсть — гладкая, печальные коричневые глаза. Что-то необычное было в нём. Я не сразу понял, что дело в шраме, глубоко пересекавшем переносье.

Мы были вдвоём. Он то отставал, то заходил вперёд. Он шёл по своим делам, я — по своим, и здесь в горах пути наши соединились. Мы были едины.

Он осторожно перебирал тонкими лапами, выбирая, куда ступить, и я подумал, что идти ему больно по колючей, усеянной острыми камнями тропе. Ведь он-то, в отличие от меня, шёл босиком! Мне уже хотелось войти в его положение, как-то облегчить его путь, даже поступиться чем-либо ради него.

Я вынул из рюкзака хлеб с маслом и предложил спутнику. Но он отказался и потянулся к луже.

Мне было известно, что впереди родник. До него оставалось минут двадцать ходу, и сказал псу:

— Не надо! Здесь вода грязная. Потерпи немного.

Пёс послушно отвёл морду от лужи и пошёл дальше.

Родник, обнесённый камнями, похож на небольшой колодец. Я зачерпнул кружкой воду, вылил её в жестянку, валявшуюся неподалеку, и дал псу. Язык… Не язык — огонь! Вода, казалось, шипела, когда пёс жадно её лакал.

Хорошо было здесь, в безлюдье, иметь такого спутника! Я разговаривал с ним, внимательно разглядывал и тут лишь заметил, что его брюхо было несколько вздутым.

Так вот оно что! Это был не он, а она. И у неё, оказывается, должны были появиться дети…

Как же она вскарабкается со мной на гору? И я приказал, чтобы она осталась на тропе и занялась своими делами.

Понурясь, она свернула в кусты и — исчезла.

Восхождение было мучительно трудным.

Но вид, распахнувшийся с вершины!..

Далёкое море лежало в голубом пуху. Ближайшая скала, казавшаяся неприступной, тоже голубела подо мной. Жилистый дубняк, не пускавший меня к вершине, лежал позади грудой железного лома. А справа, складка за складкой, уходили к горизонту горы. Каждая гряда была окрашена по-своему. Те, что поближе, — тёмно-сиреневые, немного подальше — светло-сиреневые, а дальше — синие, синеватые, как бы написанные акварелью…

И тут я увидел её, выходящую из кустарника.

Она всё время шла за мной! Она не оставляла меня, когда я, задыхаясь и обливаясь потом, карабкался по склону. Она взошла со мной на вершину!

Я бросился к ней, схватил в охапку и понёс в тень.

Известно, что собаки умеют плакать. Но они умеют и улыбаться! Когда я гладил её по голове, ушам, шее, она явно улыбалась. Во весь рот.

Она давно уже была для меня не бродячая собака, случайно встреченная на горной тропе. Она была для меня — Она…

Я забыл сказать, что во время восхождения меня больше донимали оводы и шершни, чем колючки и ветки. Было всё это и на обратном пути, но при спуске закончилось быстрее.

Я вынул хлеб с маслом, и Она поужинала вместе со мной.

Не доходя до подошвы горы, я облюбовал место для ночлега.

Она улеглась рядом, так близко, что я мог её погладить.

Часы на моей исцарапанной руке показывали девять вечера, когда я уснул.

А проснувшись среди ночи, застыл, поражённый самым величественным зрелищем, какое только доступно человеку. Созвездия, свешиваясь, зрели на глазах. Вон Лира со своей Вегой. Вон полукругом — Северная Корона со своей Жемчужиной. А в стороне едва мерцает ромбовидный Дельфин. А дальше, а дальше, за созвездиями, где-то в глубине, делая их более выпуклыми, разворачивалось нечто, захватывающее дух. Там из чёрных недр неба проступал несметной россыпью Млечный Путь…

Звёзды, гора, на которой я лежал, собака, куст шиповника, задевший веткой моё плечо, я сам — всё было слито воедино. И я протянул руку, чтобы дотронуться до неё.

Она лежала тут же, рядом, на том самом месте, где легла с вечера. И я снова заснул.

Утром, вынырнув из спального мешка, взглянул вверх. Ни одной звезды. И ни одной души вокруг.

Я звал, искал, шарил по кустам. Её нигде не было.

Она ушла.

По Леониду Вышеславскому

   224. Понравился ли вам рассказ? Чем?

Как вы понимаете заголовок произведения? Подберите свой вариант названия текста, обоснуйте выбор.

Что больше всего поразило рассказчика в его случайной попутчице? Описывая свои чувства, автор говорит: «Она давно уже была для меня не бродячая собака… Она была для меня — Она…» Как вы понимаете эти слова?

Подберите и запишите устойчивые сочетания со значением «очень темно».

Это интересно!

Хоть глаз выколи, тьма кромешная, тьма египетская и ни зги не видно — так образно мы можем сказать о густой, непроглядной темноте. Но что такое зга, которую никогда не бывает видно? Это известно не многим. Кстати, о происхождении этого слова спорят до сих пор даже языковеды. Одни считают, что зга — название металлического колечка на дуге лошади и что, говоря ни зги не видно, русские люди хотели сказать: так темно, что не видно даже этого колечка.

Другие утверждают, и более доказательно, что зга — это не что иное, как претерпевшее ряд изменений слово стьга, то есть дорога, тропа. В некоторых наречиях и сейчас в значении «дорога» употребляется слово стега, откуда, в частности, и образовано уменьшительное стёжка. Вспомните, есть даже песенка, которая начинается так: «Позарастали стёжки-дорожки…» Вот и получается, что выражение ни зги не видно означает: «так темно, что не видно тропки, дорожки». И тогда ясным становится и смысл такой, например, пословицы, которую сторонники «колечка на дуге лошади» не могли объяснить: Слепой слепца водит, а оба зги не видят.

    225. Какой случай из вашей жизни напомнило вам произведение Леонида Вышеславского (упр. 223)? Какие чувства вызвало? Обсудите это с одноклассниками.